В 1993 году на страницах районки выходила серия публикаций, посвящённых истории родного края. Писал эти работы студент исторического факультета Уральского университета Максим СМАГИН. Хотите ознакомиться с давно забытым материалом? В нём много любопытного.
Продолжение. Первая часть, вторая часть, третья часть, четвёртая часть, пятая часть, шестая часть, седьмая часть, восьмая часть, девятая часть, десятая часть, одиннадцатая часть, двенадцатая часть.
Оренбургский губернатор Давыдов дал указание войсковому атаману Могутову о том, чтобы «дистаночные комиссары и командиры крепостей били казаков и их атаманов, если на то имеются основания, считая что они властны это делать, как с подчиненными». Возможно, в этом одна из причин того, что во время пугачевского бунта часть оренбургских казаков примкнула к Пугачеву.
Восстание, начатое выступлением яицких казаков 17 сентября 1773 года, вскоре переросло в грандиозную Крестьянскую войну. Пугачев, овладев рядом крепостей Яицкого казачьего войска, взял крепость Рассыпную, то есть вступил в пределы Оренбургского казачьего войска. Затем, заняв Татищево, Нижне-Озерную, Чернореченскую, Сакмар-ский городок, Татарскую слободу, Каргалы, Бердскую слободу, Пугачев, таким образом, расположился в пяти верстах от Оренбурга, начав длительную, продолжавшуюся полгода, осаду города. Отсюда начинают, распространяться по всему Уралу указы и манифесты «Петра III». Вот что показал на допросе о событиях того времени «Яицкой казак Иван Зарубин, по прозванию Чика, названный от самозванца графом Чернышевым, в Комиссии» в сентябре 1774 года;
«После праздника Покрова Богородицы, с собранною своею толпою, коей было тысяч до трех, пришли под Оренбург, где, с высланною из города воинскою командою и имея перестрелку из ружей и пушек, отступили вверх по Яику-реке и стояли по оной станом. Откуда посланы были в разные места от злодея с приказами, а именно: татарин Ирдок — башкирскому владельцу с указом, чтоб он, собрав башкирцев, был к нему, почему и приехав оной владелец Кинзя и с ним башкирцев тысяч до пяти и злодей принял его с честию и на каждого башкирца роздал из взятых по крепостям денег по рублю. Вверх по Яику посылан был Максим Шигаев,— по форпостам забирать казаков, увещевать их и прославлять о злодее, что он государь, который, возвратясь, привел с собою до ста человек» (Пугачевщина. Из следственных материалов и официальной переписки. Москва-Ленинград, 1929,т.2,с.133).
Таким образом, можно предположить, что Максим Шигаев — яицкий казак, ближайший сподвижник Е. И. Пугачева вел свою пропагандистскую деятельность и среди казаков верхнеяицких крепостей. Насколько эффективна была шигаевская пропаганда и вообще каковы были умонастроения у жителей крепостей, мы попытаемся выяснить, рассматривая вопрос о пленных польских конфедератах.
Восстание, начатое 15 мая 1755 года разорением Сапсальского почтового стана на дороге от Верхнеяицкой крепости к Воздвиженской ширилось, охватывая все новые и новые районы. Неплюевым были предприняты срочные меры, которые состояли в следующем:
«1-е. Во все по линии крепости и редуты посланы ордера о наблюдении к защищению должной предосторожности, в случае возможности о делании поисков над злодеями. 2-е. О немедленной высылке из Яика войска тысячи человек казаков. 3-е. К находящимся команды моей армейским 3 драгунским полкам: Московскому, Троицкому и Ревельскому, чтоб немедленно внутрь Башкирии вступили и тамо делали поиски, нещадя не токмо жилищ, но и самих Башкирцев, для вкоренения страха к недопущению сему злу распространиться». (Жизнь И. И. Неплюева…, с. 269-270).
Кроме того, «Оренбургских около тысячи казаков и 500 Ставропольских крещеных Калмыков отправил я по линии в те места, где более Киргизских набегов имел причину опасаться, куда и пришедших Яицких казаков под командой Ландмилицкого Шешминского полка капитана Тимашева». (Там же, с. 271-272). Обо всех предпринятых мерах Неплюев донес ко двору, однако, «пока команды в Башкирию доходили и отправленные от меня нерегулярные войска пришли в назначенные места, многое убийство от тех злодеев произошло и с такою свирепостью, что убивая Россиянина, тело его в куски резали, и сожгли завод Александра Ивановича Шувалова». (Там же, c. 277).
В Бурзянскую волость прибыл контингент солдат и казаков, были приняты меры по усилению всей линии между Верхнеяицкой и Орской крепостями расположением на ней шести рот Казанского гарнизонного драгунского полка. Кроме того, в центре восставшей волости началось строительство Зилаирской крепости как нового опорного пункта для окончательного колониального освоения этого района. К башкирам неоднократно отправлялись воззвания с требованием прекратить бунт. Говорилось, что «Батырша прельститель и нарушитель… покоя, что религиозное восстание без согласия всего духовенства противно корану, и что потому всех возставших ожидает одна гибель». (Дубровин. Пугачев и его сообщники. Спб, 1884, с. 268).
Однако в августе восстание вновь набирает свои обороты: возобновляются нападения на почтовые ямы, казеные и частные заводы, сжигаются заготовленные дрова и поджигаются леса. Власти направляют против повстанцев из Оренбурга и Уфы войска, окружая их и изолируя от остальной Башкирии. Однако царские войска не смогли полностью блокировать восставших, и около 50 тысяч из них смогли перейти за Яик к киргиз-кайсакам. После сожжения Покровского завода главные башкирские силы смогли свободно пройти вблизи крепости Зилаирской и перейти Яик между Кизильской и Урдасымской крепостями еще до прибытия сколько-нибудь значительных правительственных войск.
Вот что пишет об этих событиях Дубровин в своей книге «Пугачев и его сообщники», вышедшей в 1884 году:
«Башкирцы не могли противиться регулярным войскам и огромными толпами бежали за реку Яик к киргизам. Они переправлялись через реку, где только было возможно: у Магнитной, Кизильской и Зилаирской крепостей. Высланные команды перехватывали их на переправах, но башкирцы, кидая жен, детей, раненых и убитых, уходили в глубь киргизских степей. В несколько дней ушло до 50000 душ. Неплюев требовал, чтобы киргизы выдали бежавших мужского пола, а жен, дочерей и все имение бежавших взяли себе. Киргизы воспользовались таким разрешением, и между двумя племенами произошло кровавое столкновение, обе стороны потеряли много убитых, и часть башкирцев стала возвращаться в свои жилища. Их велено было пропускать без затруднения, чтобы, возвратившись домой, могли рассказать, какую надежду можно возлагать на киргизов». (Там же, с. 268-269). Как говорится, разделяй и властвуй.
Таким образом, царское правительство делало все, чтобы поскорее потушить пламя восстания. Это было вызвано еще и тем, что центральные власти были заняты приготовлением к участию в предстоящей Семилетней войне. Но делало оно это так, чтобы не допустить в дальнейшем новых вспышек восстания, развития его в повторное, еще более широкое движение.
Исходя из этого, становятся понятными постоянные напоминания Неплюеву со стороны правительства об умеренности в действиях и об устранении жестокостей, способствующих разжиганию борьбы.
И здесь всплывает имя упомянутого выше майора Назарова, командира Кизильской дистанции. Назарова отстранили от должности по распоряжению из центра по той причине, что он особенно настроил против себя местное население. Однако следует отметить, что отстраненный первоначально от должности за то, что «з башкирцами поступал с высочайшим ея императорского величества не сходственно милосердием и с великой жестокостью против должных порядков», майор Г. Д. Назаров позднее, после подавления восстания, был совершенно оправдан во всех своих поступках «за отсутствием в них всякого состава предступления, по их (башкир) явно оказываемому бунту и злодейству». (ЦГИА. Секретная экспедиция Правительствующего сената. Дело № 1591, лл. 1048-1124).
Восстание было подавлено, но тем не менее позволило башкирам добиться уступок со стороны правительства по некоторым вопросам, хотя, конечно, полного взаимопонимания так и не было найдено, о чем ярко свидетельствует участие башкирского населения в Крестьянской войне под предводительством Е. И. Пугачева, которая вспыхнула менее чем через двадцать лет. Башкирское восстание 1755 года еще раз подтверждает, что в истории крепости Кизильской можно, как в зеркале, увидеть историю Российского государства.
Рассказ же о событиях 1755 года мы закончим словами тогдашнего оренбургского губернатора И. И. Неплюева:
«В том же году… приведя вверенную мне губернию в прежнюю тишину, отпустил я как регулярные, так и нерегулярные команды, кроме Яицких казаков, коим определил я зимовать вблизи и Ногайской дороги», то есть линии в районе Кизильской дистанции.
Жизнь и служба казаков и регулярных гарнизонов в крепостях и редутах продолжалась.
