В 1993 году на страницах районки выходила серия публикаций, посвящённых истории родного края. Писал эти работы студент исторического факультета Уральского университета Максим СМАГИН. Хотите ознакомиться с давно забытым материалом? В нём много любопытного.
Продолжение. Первая часть, вторая часть, третья часть, четвертая часть, пятая часть, шестая часть, седьмая часть, восьмая часть, девятая часть.
II. Служба формирования казачества
Коснёмся теперь некоторых сторон формирования Оренбургского казачьего войска. Когда оно учреждалось, то традиционный высший орган власти вольных казачьих войск – Казачин круг (иначе говоря, войсковой казачий круг) был отвергнут. Войсковая изба, которая была создана при атамане, не была наделена функциями верховного казачьего органа, являясь фактически исполнительным органом всех предписаний и распоряжений центральной и губернской власти, напоминая скорее канцелярию по делопроизводству и казачьему «письмоводству».
Как бы там ни было, а войско образовано, в 1748 году указом Военной коллегии было определено «по всему обретающему в Оренбургской губернии нерегулярному корпусу назначить атамана, подчинить ему также Самарских и Уфимских казаков и дворян, с их атаманами, старшинами, отставными и малолетками, и числить их всех в одной команде».
Состоявшееся в том же году назначение войскового атамана, объединившее разрозненные до того казачьи команды, и является первым актом образования Оренбургского войска. В 1754 году назначенный войсковым атаманом сотник Василий Иванович Могутов был утверждён в этом звании Высочайшим указом; в 1755 году был Высочайше утверждён «штат нерегулярным людям Оренбургской губернии», то есть штат Оренбургского войска, а в следующем 1756 году войску были пожалованы знамёна». (Воинская повинность казачьих войск, с. 332).
Таким образом, мы видим, что старинные казачьи порядки уничтожались давлением верховной власти. Если раньше войсковой атаман избирался войсковым кругом и становился единым воплощением власти без какого бы то ни было вмешательства извне, то с 1718 года избранный атаман утверждался императорской властью. Вышесказанное тому явное доказательство. Это явление не случайно, а вполне закономерно. Ведь войско было создано государственной властью в пору абсолютизма, важным атрибутом которого является регулярная армия. Формировавшееся в местах концентрации регулярных войск, Оренбургское казачье войско с самого начала находится в полной зависимости от офицеров регулярной армии, что принципиально отличает его от того же Яицкого или Донского казачьих войск. Со временем войско приобретает свои традиции и законы, обрастает своей историей, своеобразной и самобытной. И одной из иллюстраций этой большой истории является история Кизильской крепости.
Согласно штату Оренбургского войска все казаки были разделены на три разряда: а) жалованные, находившиеся на службе постоянно, полностью содержавшиеся за счёт казны; б) маложалованные, получавшие жалованье только за свою воинскую службу, а прочее содержание обеспечивалось путём предоставленных им сенокосов, пашен, рыбных и других промыслов; а) безжалованные, содержание которых обеспечивалось за счёт предоставленных им земельных угодий под пашню, сенокос, пастбища и выгоны.
Ежегодно все казаки, независимо от разряда, получали по полтора фунта пороха и по фунту свинца. Напоминаем нашим читателям, что фунт – это старая русская мера веса, равная 409 граммам. Все расходы в этом отношении покрывались казной, часть за счёт губернских доходов. Особо отметим, что каждый из 800 казаков, находившихся по рекам Самаре и Яику, в том числе и кизильские, получал в год по 3 рубля, хорунжий – по 7 рублей, атаманы – по 9 рублей. (Машин М.Д., Из истории, с. 333). Казаки и все зачисленные в Оренбургское нерегулярное войско из среды драгун, солдат, матросов, ссыльных получали жалованье.
В первые десятилетия после образования Оренбургской линии переселенцы, занятые строительством крепостей, и казаки, на которых лежала тяжёлая сторожевая служба, не имели возможности заниматься хлебопашеством, а лишь содержали скот.
Интересно отметить и такой факт. Мы выяснили, что войскового атамана назначала верховная власть. Но вместе с этим давлением на казачьи вольности в крепостях на Верхнеяицкой линии и других, где сторожевую и гарнизонную службу несли казаки, сохранилась выборность атаманов, старшин, сотников и писарей в казачьих отрядах. «Одновременно с штатом Оренбургского войска было утверждено, по-видимому, впервые расписание командировок на Оренбургскую пограничную линию, то есть от Гурьева до Сибирских крепостей. По этому расписанию на линию должно было ежегодно командироваться: башкиров 1969 человек, крещёных калмыков (Ставропольского войска) 310 человек, казаков Оренбургского войска 1229 человек и казаков Яицкого войска 1105 человек, в случае надобности разрешалось посылать втрое, а казаков вдвое больше, чем установлено расписанием». (Воинская повинность, с. 333). Расписание почти ежегодно менялось в зависимости от того, сколько можно было прикомандировать на линию служилых людей. Так, в деле 1763 года об определении на службу и причислении в казачье сословие лиц из других ведомств на зимнюю службу были командированы 240 исетских казаков на Кизильскую, Верхнеуральскую, Троицкую и Звериноголовскую дистанции» (Материалы…, вып. 5, 1904, с. 44). Расписание на лето 1779 года предусматривало командировать на Кизильскую дистанцию 50 казаков и 310 инородцев». (Там же, вып. 3, 1903, с. 103).
III. Восстание 1755 года в Башкирии и крепость Кизильская
На протяжении многовековой истории Башкирии на её территории неоднократно вспыхивали народные восстания, направленные против колонизационной политики Российской империи. Все выступления башкирского народа были прямо или косвенно связаны с освоением обширного Оренбургского края. И нас, естественно, интересует, какую роль сыграла в этой борьбе крепость Кизильская. Но прежде, чем мы ответим на этот вопрос, есть необходимость коснуться предыстории поднимаемой нами темы.
В 17 и 18 веках Башкирия делилась на четыре части, которые именовались «дорогами» – Ногайскую, Сибирскую, Казанскую и Осинскую. Башкиры вели полукочевой образ жизни. Зимой они обитали в постоянных посёлках, а летом располагались в местах кочевых угодий. Основным занятием башкир было скотоводство, земледелие на самом примитивном уровне развития, охота, звероводство и бортничество. Капитан Николай Рычков так описывает быт башкир:
«Сей народ обряды жизни своея ведёт по древнему обыкновению своих отцов. Зимою пребывают они в убогих хижинах, а как скоро весна наступит, то оставя оные, обитают со всеми домашними своими на степях. Степные их жилища различны: богатые имеют кошомные кибитки, а бедные живут в лубяных шалашах, которые переносят с одного места на другое».
(Рычков Н.П., Журнал, или Дневные записки путешествия капитана Рычкова по разным провинциям Росского государства в 1769 и 1770 гг., с. 115).
Башкирия в своё время добровольно вступила под русское подданство. В 1552 году, когда русские покорили Казанское ханство, бывшие вассалы казанского хана автоматически стали подданными русского царя. Башкиры послали в Москву ходоков с просьбой о присоединении к Российскому государству. Несмотря на добровольность присоединения к России, которая была вызвана тогдашней политической ситуацией, на территории Башкирии на протяжении веков происходили волнения и вооружённые выступления.
Первые выступления башкир в 18 веке относятся ещё ко времени Оренбургской экспедиции 1734-1737 годов, о чём мы вскользь упоминали. Тогда крепости Кизильской ещё не существовало. Поэтому нашему исследованию подвергнется восстание 1755 года, имеющее к истории крепости самое прямое отношение.
Инициаторами нового выступление стали башкиры Ногайской дороги. Своё восстание они направили против налоговой политики правительства, бюрократического произвола и ограничения самоуправления. Особенностью выступления 1755 года была его религиозная направленность, башкиры противились насильственной христианизации и национальному гнёту. Вот выдержка из повстанческого воззвания:
«Разобьём тех нечестивцев русских и отбросим, изгоним их из наших земель. Воздвигнем мечети и медресе на наших землях и будем радеть об укреплении нашей веры, веры ислама».
В том же плане полного разрыва с феодальной Россией расценивали восстание башкиры – повстанцы Бурзянской волости, которые в своём письме к командиру Кизильской дистанции майору Г.Д. Назарову определённо представляли свой поступок как прямой выход из русского подданства. «Божиею волею, — писали они, — отбыли от всемилостивейшей государыни из подданства, осердясь затем, что видели многие нужды от ябедников, от воров судей. (Центральный государственный исторический архив в Ленинграде (ЦГИА). Секретная экспедиция Правительствующего сената. Дело №1594, л. 1099).
Вот что пишет по поводу восстания И.И. Неплюев в своих записках: «… получил я из Исетской провинции рапорт, что Башкирцы по Ногайской дороге, убив всех присланных от Кабинета для сыскания к фарфорному заводу глину и каменотёсцев, все взбунтовались по разсеянному во всех местах и почти в один час возмутительному письму, коего сочинитель был один из духовных, именуемый Батырша, которой имел в них себе помощников; причины в том по их суеверию помазаны: что они состоят под игом Христианского народа, и чтобы каждый верующий в Бога и последующий Магомету принял в защищение Магометова закона оружие, хотя б и с погибелью каждаго и всех в разсуждении могущей встретиться превосходной силы».
(Жизнь И.И. Неплюева, им самим написанная, Отечественные записки, 1825, с. 267-268).
