В 1993 году на страницах районки выходила серия публикаций, посвящённых истории родного края. Писал эти работы студент исторического факультета Уральского университета Максим СМАГИН. Хотите ознакомиться с давно забытым материалом? В нём много любопытного.
Продолжение. Первая часть, вторая часть, третья часть, четвёртая часть, пятая часть, шестая часть, седьмая часть, восьмая часть.
Служба формирования казачества
Цель деления Оренбургской линии на дистанции заключалась в том, чтобы упорядочить в крепостях, на пикетах и редутах гарнизонную и сторожевую службы, централизовать управление военной силой, дислоцированной на пограничных кордонах. (Там же, с. 73).
«В промежутках между крепостями строились редуты, форпосты, пикеты или заставы. Здесь устанавливались деревянные вышки, с которых велось наблюдение. Рядом с вышками стояли высокие столбы с привязанными к ним бочками смолы или охапками соломы, которые в случае опасности поджигали. Пламя и дым служили сигналом соседним крепостям о приближении неприятеля». (Александров А.И., История родного края. – Челябинск, Южно-Уральск. книжн. издат., 1978, с. 22). Сторожевые казачьи отряды назывались в Оренбургском войске форпостами. «Главный пункт форпоста окапывался рвом, вблизи ставились щиты с соломой или сеном для своевременной сигнализации. Из форпостов высылались «маяки» («пикеты»), «секреты и дозоры» (ночные разъезды), «заставы» (засады) и проч. Как и на кавказской линии, у оренбургских казаков выработались некоторые своеобразные приёмы разведочной службы, как, например, устройство «сим», представлявших собой нечто вроде изгороди из тонких прутьев тальника, втыкавшихся в землю: разорванная «сима» служила явным доказательством близости противника. (Воинская повинность…, с. 333).
В «Материалах по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска», многотомном издании, осуществлённом, хотя и не до конца, в начале нашего века, находим небольшое уточнение об устройстве форпостов: «Яицкие форпосты состояли по большей части из шалашей, сделанных из плетня, и были укреплены бревенчатыми стенами или плетнем и земляным валом. Они занимались обыкновенно 20-25 казаками, имели 1-2 пушки, вышку для наблюдения и маяк для сигналов». (Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска. Оренбург, вып. 7, 1907. с. 590).
Казаки нерегулярного войска, которые несли гарнизонную и сторожевую службу в крепостях и форпостах, находились в большой зависимости от губернаторской власти и от офицеров регулярной армии. «Всеми пограничными оборонительными линиями, разделёнными на восемь дистанций (как уже указывалось выше), руководили командиры из числа штаб-офицеров регулярной армии. В их руках были сосредоточены военные, пограничные, административные, судебные дела и дела «по полициместерской части», то есть вся полнота власти. Крепости, редуты, форпосты и другие военные поселения, находившиеся как вдоль оборонительных линий, так и внутри их, были разобщены. Все они целиком зависели от офицеров регулярной армии, исполнявших обязанности комендантов крепостей, командиров гарнизонов, комиссаров дистанции. Жизнь казаков здесь и во время разъездов в степи регулировалась специальной инструкцией, составленной Оренбургской канцелярией губернской для комиссаров дистанций». (Машин М.Д., Из истории…, с. 89).
Так как гарнизоны и казаки были малочисленны, служба их на линии была чрезвычайно трудна и многообразна. Наравне с пехотой и драгунами они несли караульную службу в крепости, днём и ночью содержали посты и разъезды по форпостам и пикетам между укреплениями, занимались доставкой леса, строили и чинили крепости и форпосты, конвоировали и возили почту, содержали караулы при табунах и полевых работах и чаще других войск посылались партиями для преследования киргизских отрядов, прорвавшихся сквозь линию.
Проживая на линии, казаки постоянно были в боевой готовности и поэтому на полевые работы выезжали вооружёнными партиями, на ночь возвращаясь в крепость. За малейшую оплошность они платили имуществом, пленом, а порою и самой жизнью. Большая часть из них служила на линии без жалованья, на своём содержании имея двух строевых коней, собственное обмундирование, снаряжение и вооружение, заключавшееся в копье, сабле, «турке» или другом огнестрельном оружии.
Военная Коллегия указом 1768 года требовала от оренбургского губернатора сведения о казаках и получила такую информацию: «На службу казаки употребляются: а) по крепости ежедневно: караул у ворот – 3 человека, у погреба и денежной казны – 3, ефрейтором – 1, к знамени – 3, к соляному амбару – 4, на почтовой дороге, для ординарной почты – 4-6, вестовать (ординарить) у атамана станицы – 1, при градской канцелярии, из отставных – 1; летом в табунах, для их прикрытия: в конском – 4-10 и рогатого скота – 1-2, и в резерве – 20, сверх того в крепостях по линии в разъезды в обе стороны, утром и вечером, до занятия форпостов летним нарядом – по 6 в разъезде, при пушках – 6. Летом для починки крепостей и строении в них – все служащие и отставные. При неприятельских перелазках и в поиски за ворами и разбойниками назначаются в партии человек до 20, а во время набегов киргиз, калмык или башкир (экстры) – все без остатка; б) летом в очередной наряд на линию, причём в наряде идёт много более 1/3 числа маложалованных и 1/4 числа безжалованных казаков. Из ежедневных крепостных резервов отправляются: эстафеты, курьеры, подводы по подорожным за прогоны и без них, в подводчики и в конвой за вышедшими из плену башкирами, калмыками, кизилбашами и другими, за посельщиками в Сибирь и за колодниками, за купцами с товарами, при их обозах и в прочих ситуациях». (Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска. Оренбург, вып. 7, 1907, с. 190).
Вот такой широчайший спектр дел, которыми была насыщена казачья служба. И тут необходимо отметить один момент. Видимо, именно такой ценой – ценой трудной службы платил оренбургский казак за свою относительную свободу. Если в центральных губерниях Российской империи крестьянин был зажат оковами крепостничества, то на Оренбургской линии тот же крестьянин, записавшийся в казачье сословие, должен был в борьбе с кочевниками, на ежедневной службе отрабатывать свой особый статус. Поэтому среди тех, кто бежал от своих хозяев, кто переходил в казачье сословие, не было людей случайных, ленивых, неисполнительных. Если же и попадались такие, они или отсеивались в результате своеобразного отбора, или приобретали качества, необходимые в пограничной жизни.
Продолжение следует.
