Шёл солдат домой на побывку. И случилось так, что оказался он в незнакомом селении, а на землю уже и ночь пала. «Надо бы о ночлеге позаботиться», — подумал он и направился на огонёк к ближайшей избе.
Постучал в окошко, объяснил, кто он и что ему нужно, да только побоялись хозяева незнакомого человека на порог пустить. Пошёл он дальше. В другой избе его тоже не приняли, да и в третьей посоветовали идти дальше. Живёт, мол, тут недалеко одинокий старик – туда и ступай.
А мороз всё крепчал. Совсем уж заморозил солдатика в казённых облатках. Уже и пальцы задеревенели в «деревянных» солдатских башмаках. «Сейчас бы чайку горячего да поспать», — мечтал он, шагая по тёмной пустынной улочке в надежде, что хоть незнакомый старик приютит его на ночь.
«А-а, служивый. Входи, коли так, — зычным голосом протрубил дородного вида хозяин, распахнув тяжёлую дверь. — Мороз-то нынче вон какой… Замёрз, небось», — он окинул нежданного гостя беглым взглядом. Добавил: «Иди вон ближе к печи, располагайся там, я сейчас», — и вышел ненадолго в сенцы.
Вернулся он с запотевшей, чем-то похожей на графин бутылью. Вскоре на столе появились хлеб, сало, солёные огурцы.
«Чем богат, тому и рад, — усмехнулся хозяин. — Садись, что ли, знакомиться будем. Меня Матвеем Кузьмичём кличут. Можно просто – Кузьмич. Много я тебе не налью, а вот для сугрева – в самый раз будет. Не каждый день ко мне гости захаживают, ради такого случая – не грех и по маленькой».
«Спасибо тебе за всё, дед», — есть солдатику действительно хотелось.
Расспросил Кузьмич своего гостя: кто он, откуда, где был, что видел. Рассказал ему солдат о себе да о службе своей. Видит старик – разморило в тепле служивого, притомила его дальняя дорога.
«Ты уж, Кузьмич, извини – устал я что-то», — сказал он, еле разлепляя глаза.
Уложил старик солдата спать, а сам своими делами занялся.
Лежит солдат в постели и всё о старике думает: «Интересный, однако, дед: бородища седая, до пояса, а сам, видать, ещё крепок да силён – Илья Муромец, да и только». Потом мать вспомнил, дом родной – да с теми мыслями и заснул.
Прошла ночь. Отдохнул солдатик, пробудился и только хотел, было, с постели встать – глядь, стоит посреди комнаты… Дед Мороз! Самый настоящий: высокий, статный, с длинной бородой, пышными усами и красным носом, с серебристым посохом в руке. Что за чудеса такие? Сначала подумал, что снится ему всё. Зажмурился он, тряхнул головой, а Дед Мороз усмехнулся и говорит: «Да живой я, чего глазами моргаешь».
«Кузьмич?» — изумлённо пробормотал солдат, когда услышал знакомый голос.
«Ну, мил человек, каков я тебе?» — спросил Дед Мороз, ударив о пол своим посохом.
«Знаешь, Кузьмич, – прямо как настоящий!»
«А-а, вот это как раз то, что надо. Вижу, что удивил я тебя, служивый. Так я скажу: на утренник это я собрался, в школу. Ёлка у них, праздник, а я завсегда там Дедом Морозом бываю. Всякий раз меня приглашают. Ты, говорят, Матвей Кузьмич, уж больно похож не него, да и фамилия у тебя подходящая – Морозов. Вчера, вишь, и костюм принесли, аккурат перед твоим приходом, вот и решил примерить».
Во все глаза смотрел солдат на старика, а тот и впрямь – вылитый Дед Мороз. Но не все чудеса на этом закончились. Когда стал солдат со стариком прощаться да за ночлег благодарить, говорит ему дед: «Погоди-ка, служивый. Коли уж довелось тебе перед Новым годом с самим Дедом Морозом повстречаться, негоже вот так, без подарка уходить».
Он подошёл к печи и достал с неё… валенки. Сказал: «Вот, возьми, служивый. В своей обувке ты далеко не уйдёшь, а этот подарок тебе, я думаю, в самый раз придётся».
«Да как же так, Кузьмич? Они ж, поди, тебе самому нужны», — изумился солдат.
«Бери-бери. У меня ещё есть. Я ж их сам валяю. Так что – носи на здоровье да вспоминай Кузьмича – Деда Мороза», — ответствовал тот.
Поблагодарил солдат старика за всё и поспешил на родную сторону.
Татьяна ИВАННИКОВА,
корреспондент.
