Тяжёлый, грузный жук, сорвавшись с накренившегося под его тяжестью цветка, взмыл в небо.
Набирая высоту, он растворился среди цветочной поляны. И всякий раз, когда я наблюдаю за подобным, меня завораживает жужжание. Эти звуки почему-то мне приятны, они ласкают мой слух. Даже назойливое жужжание мух в доме находит тот же отклик.
Всё это тянется из детства, когда я беззаботно лежал на каком-нибудь пригорке среди степи, жевал травинку и, закрыв глаза, погружался в мир насекомых. Я слушал их громкий полёт надо мной, их перемещение с цветка на цветок. Особенно любил шум, издаваемый большими жуками, – ни на что не похожий. Этот звук переносил меня в параллельный мир, где живут одни насекомые и общаются на своём стрекочуще-пищащем языке, понятном только им.
В детстве луга и поля были моим царством, куда я выбирался с бабушкой собирать землянику. Когда же сбор надоедал, бросал лукошко и начинал носиться от пригорка к пригорку, пока, обессилев, не падал в траву. Там я вновь погружался в мир жужжащих созданий, слушая их и тревожа, заставляя взлететь. Вскоре раздавался голос бабушки, требующей продолжить работу.
И всё повторялось. Я не любил собирать ягоды, но на луга ходил, чтобы послушать жужжание жука.
И дома я слушал полёт мух. Оставлял все дела и, отвлёкшись на мгновение, погружался в прошлое. И в голове неизменно возникала картина: мальчик, отдыхающий среди травы и ловящий знакомые звуки…
Вот такая необычная, неразрывная связь с далёким детством. Тогда мне казалось, что всё кружилось вокруг меня, а я, в свою очередь, кружился возле каждого цветка и жужжащего жука. В этом параллельном мире, созданном детским воображением, это было языком. Я представлял себе, как крупные жуки, чьё жужжание было особенно звучным, ведут важные беседы, обсуждая маршруты полётов и лучшие цветочные поляны. Эти моменты были бесценны, они формировали мою связь с природой и закладывали основу моей нынешней страсти к наблюдению и описанию окружающего мира.
…Очередной жук, сорвавшись с цветка, заторопился вдаль, но вслед ему смотрят уже не детские глаза, полные восторга, а более мудрый взгляд повзрослевшего человека, в душе оставшегося тем же самым ребёнком. Жужжание жука – мой проводник, часть моего внутреннего мира, которая звучит во мне до сих пор, напоминая о прекрасном и вечном детстве.
Ильнур БАЙГИЛЬДИН,
краевед.