С Ильнуром Байгильдиным мы познакомились случайно – в соцсетях. Я спросила, не родственники ли мы, но выяснилось, что, скорее, однофамильцы.
Зато в увлечениях оказались единомышленниками: Ильнур тоже любит путешествовать, а затем делиться увиденным на личной страничке «ВК» или в газетных публикациях. Решили сотрудничать – для обоюдной пользы, так сказать. И сегодня представляем первые заметки Ильнура, который любит странствовать, узнавать новое и удивляться каждый раз красоте живой природы.
…Бегущий в необъятной степи табун лошадей – для нас привычная картина. Ну, подумаешь, табун как табун, и животные самые обычные… Однако всё становится иным, если ты находишься на территории Оренбургского заповедника, на участке, называемом «Предуральская степь». Здесь, на территории в 16 538 гектаров, создан Центр реинтродукции лошади Пржевальского, где уже десять лет ведётся работа по созданию популяции диких лошадей в природных условиях Оренбуржья. Это одно из двух мест в России (второе – заповедник «Аскания-Нова» в Херсонской области), где пытаются восстановить популяцию этих некогда многочисленных животных.
Когда-то огромные табуны диких лошадей Пржевальского вольно паслись в степном поясе Евразии. Но в начале ХХ века, когда на них открыли массовую охоту, поголовье резко сократилось, и к началу 1960-х годов они полностью исчезли из диких условий. В неволе, в зоопарках, оставалось около 130 особей, что грозило полным исчезновением вида как такового. Тогда-то и была запущена программа по разведению диких лошадей, и уже сейчас в зоопарках и заповедниках мира насчитывается несколько тысяч особей.
…В начале мая нам удалось посетить Оренбургский заказник и вживую познакомиться с лошадьми Пржевальского. Как и все заповедники, Оренбургский строго охраняется, кроме того, есть определённые правила его посещения: чтобы посмотреть вблизи на этих удивительных животных, нужно заранее записаться, прибыть к назначенному времени и в обязательном сопровождении экскурсовода пройти по экотропе, не сходя с неё, к месту содержания лошадей. Эта огромная степная территория полностью огорожена забором, чтобы, во-первых, и сами лошади не ушли за пределы заповедника, а во-вторых, и чужие животные на территорию не проникли. Здесь содержатся 103 особи, большая часть из них вольно пасётся в степи, нескольких же лошадок содержат в свободном загоне, демонстрируют туристам и занимательно рассказывают об их образе жизни и поведении.
Я увидел их впервые и сразу же отметил, чем лошади Пржевальского отличаются от обычных домашних: они мельче и коренастее, с толстой и короткой шеей, густой и торчащей гривой. Основная масть – саврасовая, то есть песочно-жёлтая, вдоль хребта тянется тёмная полоса.
Считается, что лошадь Пржевальского никогда не была одомашнена, более того, только один жеребец по кличке Васька был осёдлан за всю историю – и то, по словам экскурсовода, позже помер от такого унижения. Отличаются они от всех других лошадей и по числу хромосом: у них их 66, в то время как у других – 64. Ну, и, самое главное, лошади Пржевальского очень хорошо приспособлены к жизни в степи – они выносливы и неплохо переносят морозы и ветер.
…Воспоминания о диких лошадях, ценящих свободу превыше всего, останутся в памяти надолго. Теперь мы знаем об их невесёлом прошлом и верим в их светлое будущее.
Говорящий с ветром
Сколько помню свои одинокие странствия – будь то пешие походы или сплавы по рекам – ветер всегда был неизменным спутником. Кажется, не было ни дня, чтобы он не следовал за мной. Иногда подталкивал в спину, словно желая ускорить мой путь, но чаще дул прямо в лицо, то ли испытывая меня, то ли забавляясь над одиноким путником. В пеших переходах его дуновение дарит приятную прохладу, но на реке, когда ветер яростно бьёт в лицо, он превращается в коварного противника, преодоление которого требует дополнительных усилий.
Признаюсь, раньше ветер часто вызывал раздражение: то пускал пыль в глаза, то срывал с головы кепку, за которой приходилось гоняться (обычно вниз по склону горы, на которую ты с таким трудом взобрался). Но тогда я был неопытен и многого не понимал. Со временем же осознал, что от его назойливого общества никуда не деться, и научился разговаривать с ним, приспосабливаться к его нраву. Перестав проклинать, я начал прислушиваться к завываниям, искать в его силе союзника. И тогда мы подружились. В знойный день он не давал мне зачахнуть. На реке, даже дуя в лицо, заставлял мышцы работать, превращая плавание в своеобразную тренировку – а кому повредит физическая нагрузка? В общем, мы стали понимать друг друга. Я просто взглянул на ветер другими глазами. И если он вдруг снова срывал с меня кепку, я воспринимал это как приглашение к игре – ну что ж, побегаем немного, это тоже полезно. А если не было настроения играть, я просто крепче держал свои вещи, и погоня отменялась.
Иногда, сидя на вершине горы, где ветер чувствует себя полновластным хозяином, я веду с ним беседу: я – словами, а он – протяжным воем. А бывает и наоборот – он внезапно налетит сбоку, как бы спрашивая: «Почему молчишь?» И тогда я откликаюсь: «Я здесь, мой резвый друг!» Он покружит, а затем исчезнет, и воцарится тишина с какой-то гулкой пустотой.
Но лишь на мгновение. Вскоре ветер возвращается, принося с собой вихрь осенних листьев, осыпая меня с головы до ног, словно преданный пёс, вернувшийся к хозяину после короткой отлучки. Забавно, если воспринимать всё это как игру, считать ветер спутником, тогда он становится словно живым, наделённым душой.
И природе без ветра никуда. Без него не опылялись бы растения, не разносились бы семена, не крепли бы деревья, развивая мощные корни, не летали бы паучки на своих паутинках в поисках новых мест обитания, не плыли бы по небу облака, меняя свои причудливые очертания. Кстати, об облаках – именно ветер помог мне написать статью, посвящённую этим небесным белогривым кораблям. Его можно было указать в соавторах! Я писал на природе, любуясь небом, а ветер вылепливал из белых облаков самые невероятные фигуры, которые благодаря фантазии превращались в строки и ложились на бумагу.
Иногда мне кажется, что ветер – это и есть дух природы, неуловимый и вездесущий. Он говорит на своём языке, понятном каждому, кто готов слушать. Не нужно обладать особыми знаниями или быть шаманом, достаточно просто открыть своё сердце и позволить ему проникнуть внутрь. Тогда ты услышишь шёпот лесов, рокот горных потоков, крики морских птиц – всё это сливается в единую симфонию, дирижёром которой он является.
Ветер – это свобода. Он не знает границ, не признаёт преград. Он волен странствовать по всему миру, заглядывая в самые укромные уголки. Он шепчет о приключениях, манит в неизведанные дали. И когда я чувствую его дыхание на своём лице, то понимаю, что я – часть этого огромного мира, что передо мной открыты все дороги.
И вот я снова на вершине горы, ветер неистово треплет мою одежду, словно пытаясь унести ввысь. Я закрываю глаза и растворяюсь в нём, чувствуя, как он пронизывает меня насквозь. «Говори, ветер, говори!» — шепчу я ему. И он говорит, опьяняя бесконечными историями и унося мои мысли вдаль, к новым горизонтам…
Ильнур БАЙГИЛЬДИН,
Мелеузовский район.