В соседнем районе работает крупнейший частный музей на Урале – «Дом камня».
Некоторые уверяют, что камни живые. Это легко прочувствовать: одни будто бы теплее, другие, если взять их в ладони, – холоднее. Камни тоже рождаются, растут и умирают, правда, жизнь их, в отличие от нашей, длится очень долго, миллионы лет.
Очень любят камни астрологи и уверяют, что планетам (и людям, рождённым под их влиянием) подходят лишь определённые из них: Венере – сапфир, жемчуг и малахит, Юпитеру – бирюза, сапфир и лазурит, и т.д.
Большим знатоком камней был царь Соломон. В поэтическом произведении Куприна «Суламифь» (помните такое?) есть сцена, в которой царь одаривает свою возлюбленную драгоценными камнями и рассказывает ей о волшебных и целебных свойствах этих камней.
Но за примерами далеко ходить не надо. В 130 километрах от нас находится село Фершампенуаз, где проживает Александр Максимович Матора, называющий себя – по аналогии с героиней Бажова – хозяином Медной горы и тоже считающий камни живыми. Они делают нас лучше, придают нам твёрдость и независимость, считает он. А потому всю жизнь окружает себя ими.
Александр – владелец крупнейшего частного музея на Урале, который так и называется – «Дом камня». Он уверяет: здесь они оживают. И экскурсию свою начинает словами: «Рассказы эти поведали мне камни, а правда или нет – судить вам». И ты, скорее, веришь, чем нет, потому что атмосфера вокруг царит такая, что шёпот камня с отпечатком на нём коралла не кажется таким уж невозможным.
Александру Максимовичу уже 83 года, и свою долгую жизнь он измеряет веками – Железным, Золотым и Хрустальным. Как так? Рассказывает: «В век Железный в Магнитогорске я родился, учился, женился, да на горе Магнитной в 1962 году железную руду добывал. Век Золотой начался в 1966 году, когда после окончания Магнитогорского горно-металлургического института в качестве горного инженера я попал в город Пласт, где добывал золото. Жил и не тужил: карьера – от горного мастера до главного инженера шахты. Спорт, рыбалка, в лесах грибы и ягоды… В 1976 году перевёлся в ФГУП «Военизированная горноспасательная часть» заместителем командира взвода по технике безопасности. В этот период заразился неизлечимой каменной болезнью, которой болею сам и заражаю всех, кто меня окружает. А причиной стал кристалл хрусталя, который мне подарили при обслуживании Южного рудника, крупнейшего карьера в СССР по добыче пьезокварца. Отсюда и начинается мой век Хрустальный».
Работая на Астафьевском кварцевом руднике, в 1980 году он переехал в посёлок Южный, а после перебрался в Фершампенуаз, где спустя несколько лет открыл музей (в 1996-м). То есть делу его жизни скоро «стукнет» тридцать лет. Интересно, скольких людей он заразил каменной болезнью за это время?
Собирать сокровища музейщик начал, как только стал ходить. Детство его пришлось на трудные послевоенные годы, в бараке тогда жили 32 семьи, и главной мечтой Сашки было раздобыть краюшку хлеба с чесноком да книгу сказок. Однажды отец, работавший взрывником на горе Магнитной, принёс младшему сыну книгу сказов Бажова.
«Бажов вложил в меня маленький кирпичик из камня в будущий фундамент моего жизненного пути. И тогда уже я, будущий собиратель, каменюшник, кайлушник, впервые увидел прозрачные камни, похожие на стеклянные карандаши, в гостях у одноклассника. Возникла искренняя мечта – пройти свой жизненный путь с камнем. Мечта сбылась», — пишет автор в своей книге «Философия и поэзия камня».
Книга, кстати, есть в наличии, стоит 2000 рублей. К ней он порой и отсылает: мол, ищите ответы в книге. В том числе и разъяснения о том, как доставлялись во двор огромные и тяжеленные камни. Ведь образцы есть разные – от малюсеньких до мастодонтов, а привозил он их отовсюду – с Кольского полуострова и Забайкалья, из Грузии и Белоруссии, с Камчатки и Украины… На грузовиках, что ли, доставляли?
Впрочем, многие минералы найдены прямо под ногами. Родониты, малахиты, змеевик, используемый в декоративных целях. А у нас на этом камне целые посёлки стоят – взять ту же Зингейку. Уж про яшму и говорить нечего – нигде на Земле нет такого количества её месторождений (яшмовый пояс тянется вдоль всех Уральских гор, от орских степей до Северного Урала). Но лучшие по качеству яшмы находятся всё же у нас, на Южном Урале, и подтверждение тому – знаменитые камнерезные мастерские, которые создают уникальные яшмовые картины. Их знают даже за границей. Например, сибайская арт-студия «Девятов и К0», в которой работает знакомая девушка Оля. И она – та самая волшебница, что создаёт из кусочков яшмы чрезвычайно реалистичные образы, будь то люди, животные или цветы. Пару картин, выполненных в стиле флорентийской мозаики, я позаимствовала на её страничке в соцсети (ниже – роза и шкатулка с лимоном). Надеюсь, Оля не обидится.
Так вот, Александр Матора со многими мастерами отсюда знаком. Знал он и недавно почившего создателя арт-студии Дамира Девятова. Ведь оба – энтузиасты своего дела, ценители камней. И картина, подаренная Д.А. Девятовым, навсегда заняла своё место в коллекции Александра.
…Экскурсия Александра начинается ещё за воротами. Он встречает нас и спрашивает, видели ли мы троих богатырей, указывающих дорогу. Приподнимает фанерку, прикрывающую импровизированную пещерку, и показывает вырезанного из дерева гномика с лопатой – добытчик камней самоцветных. Напротив него сидит каменная ящерка, Медной горы хозяйка. По легенде, она помогает собирать камни, которых в коллекции целые тонны. Раньше было полторы тысячи экземпляров, а сейчас сколько? Этого, наверно, и хозяин не знает.
Во дворе, под открытым небом, – царство камней, выложенных и выстроенных в определённом порядке. Отдельные «персонажи» ничем не примечательны с виду, но стоит хозяину «разломить» такой булыжник, как сердцевина начинает играть красками. Сам резчик шутит: легко быть художником по камню, природа сама расстаралась, осталось сделать срез – и вуаля! Порой на срезе угадываются фигуры: вот тут будто дельфины играют, тут сова на ветке, а здесь Баба-Яга. Фантазию надо иметь и особое зрение («красота в глазах смотрящего»).
Мы переходим от горки к прудику, от него – к сказочным персонажам из камня и дерева. Всё это время льётся рассказ Александра Максимовича, такой складный, будто не своими словами говорит, а бажовский сказ читает. Отполированная сотнями экскурсий речь, похожая на блестящие поверхности камней, по которым прошлись шлифовкой…
Со двора хозяин ведёт нас в гараж, полный каменных сокровищ, а оттуда – в дом, где гостей встречает Таюткино зеркало из сказов Бажова. Рама его сделана из дерева, а в каждом сучочке-гнёздышке прячется минерал. Заглянуть в него надо, проходя мимо, тогда и желание исполнится.
Самые красивые (и ценные) экспонаты хранятся, конечно, дома: каменные панно, мозаики, поделки… Специальная подсветка подчёркивает красоту минералов. Вот фиолетовый аметист, кругляш лунного камня с голубыми переливами, чёрные агаты, привезённые с Чукотки, нежно-голубые забайкальские аквамарины, прозрачные топазы и турмалины, насыщенно-зелёные нефриты и камни-хамелеоны, меняющие в тепле цвет… Всего и не упомнишь. Но главным своим любимцем хозяин «каменной лавки» называет горный хрусталь, который, по его словам, даёт ясность мысли, повышает концентрацию внимания и память.
«То, что надо к новому учебному году», — решаем мы и покупает ученику и студентке цилиндрики пьезокварца (по 200 рублей). Себе на память о встрече я взяла хрустальный кулон, выпиленный самим Александром Максимовичем. «Он несёт мою энергетику», — заверил музейщик, который с детства не выпил ни одной таблетки и вполне себе бодр для восьмидесяти с лишним лет.
Такая энергетика нам нужна.
СПРАВКА
В 1947 году в связи с развитием приборостроения и радиоэлектроники выросла острая необходимость в больших колличествах пьезокварца, и в СССР начались интенсивные поиски месторождений этого минерала. Именно тогда инженер-геолог Ю.Н. Ануфриев открыл Астафьевское месторождение горного хрусталя. Рудник начал функционировать с 1948 г. под названием «Южный» и был одним из двух основных поставщиков оптического сырья для военно-промышленного комплекса России.
Однако наука не стояла на месте, были разработаны технологии по выращиванию кристаллов пьезокварца в лабораторных условиях. Искусственные кристаллы не уступали по свойствам природным, а цена их была на порядок ниже. В результате естественной рыночной конкуренции многие предприятия, занимающиеся добычей и переработкой природного пьезокварца, вынуждены были закрыться – в их числе оказался и «Южный рудник» Астафьевского месторождения.
И хотя карьер затоплен, на его берегах и сегодня можно найти кусочки хрусталя. Многие ради этого сюда и едут. Впрочем, и полюбоваться тоже – вода в карьере нежно-изумрудного цвета.
Альбина БАЙГИЛЬДИНА,
корреспондент, фото автора.
