Прежде, чем отправляться за границу, нужно увидеть красоты родного края.
Продолжение. Начало.
…Побродив по верху крепостных стен (толстенных!), мы спустились, чтобы осмотреться на территории, благо время посещения крепости никак не ограничено. Да и площадь у неё немалая – 4,5 га, так что при желании здесь можно провести весь день.
Мы отказались от экскурсионного сопровождения, но обрывки речей до нас всё же доносились: отдельные исторические факты, имена завоевателей, роль тех или иных строений… Вот, например, ханские бани XVI-XVII веков, чьи полукруглые белые крыши заметны издалека. Вообще, наличие бани в крепости, дворце или городе было признаком развитого общества (тем более что обряд омовения в исламской культуре играет важную роль), а сами восточные бани с древнейших времён были не только «помывочными центрами», но и местом встреч и общения.
Ханские бани не похожи на наши. Они полуподземные, на поверхность выходят лишь высокие купольные своды – через отверстия в них свет проникает в нижние залы. Единственный фасад, который полностью выходит на поверхность, – восточный, обращённый к ханскому дворцу. Там и расположен вход в бани. Посещали их жёны хана, он сам и ближайшее окружение строго по определённым дням недели.
Донеслась и интересная история про Западные ворота, которые называли «Воротами Позора» – через них бежали трусливые военачальники, когда понимали, что не могут защитить крепость. Во времена Персидского похода в 1722 году российский император Пётр I хотел покинуть крепость через Западные ворота. «Покроешь себя позором, белый царь», — шептали ему в спину дербентцы. Но Пётр лишь дёрнул плечом – мол, какое мне дело до басурманского позора. И вышел с высоко поднятой головой.
Но, пожалуй, больше всего внимание посетителей привлекает самое ужасное место крепости – подземная тюрьма-зиндан глубиной более 10 метров. Люди почтительно стоят у решётки, которой прикрыли яму (чтоб не провалились туристы), и пытаются разглядеть мрачные тени прошлого на дне колодца. Сбежать отсюда шансов не было: местные зинданы представляют собой каменные мешки площадью до двадцати метров с наклонными (как у кувшина) стенами. Если узник туда попадал, то единственный потолочный пролом заваливали камнем с отверстием, пропускавшим воздух и свет. Беднягу опускали на верёвке, чтобы оставить там навечно, ведь трупы на поверхность никогда не поднимались – осуждённого окружали останки братьев по несчастью, так что умирал он даже не от голода или обезвоживания, а от трупного яда. Ямы при этом не охраняли. Зачем? А ведь попадали в них не только воры и убийцы, но и политические противники, неудачливые царедворцы, неугодные родственники…
Но хватит о грустном. На территории крепости есть и современные музеи – целых семь. Это комплекс «Цитадель Нарын-кала» с экспозициями, дом-музей декабриста Александра Бестужева-Марлинского, Музей природы Прикаспия, Музей ковра и декоративно-прикладного искусства, Музей культуры и быта древнего Дербента, Музей Боевой Славы и музейный комплекс «Домик Петра I в Дербенте».
В первом комплексе мы и увидели экспозицию крепости – то, какой она была когда-то. От неё к морю тянулись две широкие мощные стены, между которыми и вырос этот южный городок. Зажатый в каменные тиски, закрывший узкий проход между Кавказом и Каспийским морем.
* * *
Помните эпизод из «Бриллиантовой руки» – тот, где герой Никулина, поскользнувшись на арбузной корке, падает на мостовую? А затем герой Миронова бегает по узким улочкам «города контрастов», пытаясь найти нужную лавку. Нет, снимали фильм не в Дербенте – в старой части Баку, но дежавю испытываешь полное. Я всё это уже видела! Пусть даже на экране. Те же узкие улочки, те же мощёные камнем мостовые… Когда увидела вывеску над маленькой кофейней «Чёрт побери», то нисколько не удивилась – где ей быть, как не здесь? Кстати, найти это атмосферное место легко, ведь путь из крепости лежит через магалы – те самые кварталы, что раньше «гнездовалась» между стенами.
Расскажем подробнее, как это выглядит. Раньше город был действительно зажат – одна от другой стены отстояли всего на 350-450 метров (к крепости – поуже, к морю – пошире). Поэтому ни о каком масштабе речь не шла: жили тогда очень кучно, строились вплотную к стене, соседние домишки лепились друг к другу, так что и улочки были под стать – очень узкими и извилистыми. Хотя дело не только в площади, запутанный лабиринт имел и оборонительное значение: если отряду врага удавалось проникнуть в город, то стражи легко настигали неприятеля, загнанного в тупик, перемещаясь по плоским крышам городских домов. А жители ещё и помогали – лили сверху на врага кипяток.
Такие сохранившиеся районы называют здесь магалы – в переводе с персидского «кварталы», и возникли они ещё в восьмом веке. В Дербенте их насчитывается девять: магал-1, магал-2 и т.д. Самыми древними строениями на этих улочках считаются бани, мечети и хранилища для воды.
Жилые дома будут, конечно, «помоложе» мечетей – понятно, что на протяжении веков их не раз перестраивали. При этом многие строения вместе с участками передаются из поколение в поколение уже сотнями лет. Конечно, мы, дети современности, кучности не любим, а потому достраиваем, перестраиваем, расширяем… На внешнем облике зданий это отражается. Но планировка кварталов здесь сохраняется многие века, да и уклад жизни поменялся незначительно.
В центре старинного поселения располагается большая и известная Джума-мечеть (в переводе «пятничная») – самая старая в России и одна из старейших в мире. Согласно письменным источникам, её строительство начал арабский полководец Маслама ибн Абдул-Малик в 733-734 годах н.э. Считается, что именно отсюда ислам распространялся по всей территории Дагестана и Кавказа в целом.
Во внутреннем дворе мечети растут несколько платанов, самые старые из которых прожили по 700-800 лет. В 2012 году эти (почти) тысячелетние деревья были признаны природными памятниками и теперь охраняются государством. Сама же мечеть является объектом культурного наследия народов РФ и объектом культурного наследия ЮНЕСКО. Сейчас её потихоньку реставрируют.
Многие, кто посещал Джума-мечеть, говорят, что под её сводами царит невероятно спокойная и умиротворяющая атмосфера. Полгода назад в этом удостоверился и президент России Владимир Путин, который посетил Дербент в ходе рабочей поездки. Здесь ему преподнесли от лица всех прихожан коран. На что тот ответил следующее: «Это святыня не только для мусульман. Мы знаем, что в других странах поступают иначе – не уважают религиозные чувства людей и говорят, что это не преступление. В нашей стране это – преступление».
…Гуляя по улочкам, одновременно испытываешь и восторг, и тихий ужас. Восторг – потому что выглядит всё это очень здорово и необычно. Ребятишки, сидящие на пороге своего дома (их вытянутые ноги перегораживают четверть улицы), уютные бабушки, степенно восседающие на стульях (многочисленные проходящие туристы для них – как кино). Симпатичные сувениры в многочисленных лавках…
Тревогу вызывают те же улочки, стоить лишь представить, что ты по ним не гуляешь, а живёшь – изо дня в день живёшь в одном из этих домиков, который «взглядом» своих окон упирается в соседнее окно. Кажется, что протяни ты руку – и можно через улицу с соседом здороваться, даже выходить для этого не надо. Привет, клаустрофобия!
Но местные умудряются в этих лабиринтах не просто жить/ходить, но даже ездить и лихачить! Как они это делают?..
* * *
Мы спускались к морю, отмечая по пути всё красивое, цепляющее взгляд. Вот дерево с ажурными листьями и розовыми цветами-пушинками (ленкоранская акация), вот старинная церковь из жёлтого камня. Про самый крупный в России светомузыкальный фонтан, открытый годом ранее (в 2022-м) в местном парке, тоже знали, но с досадой прочитали, что по будням представлений не бывает – только в выходные и праздники.
Небо весь день хмурилось и наконец разродилось дождём. Мы решили пересидеть его в кафе. Что брали из блюд, уже не помню, но фото запечатлело прозрачный чайник на столе, сахарницу, и в памяти всплыло, как сын старательно, стакан за стаканом, пил горячий напиток, топя в нём кубики сахара. В Дагестане, кстати, очень любят чайники «Аладдин» – или так называемые арабские – в форме пирамиды, с длинным тонким носиком. Их высоко поднимают, наклоняют, и чай льётся в стакан, уже насыщенный кислородом. Стаканы тоже предпочитают особые – они называются армуды (в переводе «грушеподобный»). Сами стаканчики маленькие, в середине зауживаются, и браться пальцами нужно за эту «талию», пить при этом, не снимая стакан с блюдца. Говорят, что так чай становится гораздо вкуснее и ароматнее.
Пересидев дождь и напившись чаю, мы отправились к набережной.
Ну, что ж, здравствуй, море!.. Давно не виделись…
Продолжение следует.
Альбина БАЙГИЛЬДИНА,
корреспондент, фото автора.