Расскажи о родовом гнезде, или А был ли клад?

Дом, о котором я хочу рассказать, несколько лет тому назад был разрушен, чего я до сих пор не могу себе простить.

У него была удивительная легенда, к тому же он представлял собой историческую ценность. Но – обо всём по порядку.

…В далёкое теперь уже послевоенное время мой 25-летний дед Андрей Фёдорович Ильиных, возвращаясь на родину с фронта, забрал с собой из подмосковного Серпухова 18-летнюю Лидию Кудинову – мою бабушку. (История их знакомства – это отдельная тема.) Её мать, моя прабабушка Маша, долго бежала по перрону за уходящим поездом и кричала: «Лидочка, вернись! Куда ты едешь? Зачем тебе этот Урал?» Но – молодость, любовь, а дед – весёлый парень, гармонист. С таким – хоть на край света. Правда, когда из Магнитки добрались на быках в маленький посёлок Грязнушинский, когда юная невеста увидела домишко, в котором им предложили жить, – оптимизм резко поубавился. «Я когда увидела – ахнула, — вспоминала бабуля. — Землянка, самая настоящая землянка! Каменные стены метровой толщины, окна на земле стоят, а крыши нет, сверху полынь растёт…» Но не зря же говорят – с милым рай и в шалаше. Стали жить и потихоньку приводить домик в порядок. Первым делом подняли повыше окна, поставили крышу. А не было её потому, что изначально был этот дом в два этажа. И жил там очень зажиточный человек – купец.

И была у него своя лавка в этом же доме. (От неё я помню лишь большую яму со стороны переулка, где всегда копали дождевых червей для рыбалки и при этом нередко находили старые монетки.) А под кроватью в стене торчала большая дверная петля – когда-то можно было прямо из дома попасть в лавку, но проём заложили камнями, когда лавку разрушили. В пятидесятые годы (уже и мама моя там бегала) магазинчик ещё работал, люди приходили сюда за хлебом.

Так вот, до революции на первом этаже жила прислуга, а на втором – сами хозяева. К сожалению, не помню, как их звали. Но хорошо помню, как к нам однажды приехала в гости дальняя родственница по линии деда из посёлка Уральского Афимья Степановна Гребенщикова, и рассказывала за столом про сундучок с драгоценностями, который хозяйка дома где-то успела спрятать, когда в деревню пришли красные. «Я-то здесь в прислугах тогда работала, — говорила старушка. — Так вот хозяйка, как только услыхала, что красноармейцы близко, схватила шкатулку свою и выскочила из дома, а минут через пять вернулась уже без неё.

Спрятала где-то, видать, тайник был припасён на этот случай». Не зря она боялась, увезли их после этого в неизвестном направлении, и больше они не вернулись, а клад остался. И где только не искал его мой дядька-десантник, пока был жив и молод, да и мы сами. Куда могла она его спрятать? Все заборы из камня, двор выложен камнем, сарай, кладка бывшей лавки – всё сложено из камней. Вынимай любой, ставь шкатулку – вот тебе и тайник.

А ещё было два погреба, которые со временем засыпали золой. Старые люди говорили, что туда после гражданской войны и оружие побросали (а дядька был уверен, что даже и пулемёт «Максим»!) Но вырыть погреба руки так и не дошли.

Помню, как ломали большую, на половину кухни, русскую печь. С ней было очень здорово, как в сказке. Мне, маленькой девочке, очень нравилось там сидеть и сверху наблюдать, как копошится по дому бабушка, как она что-то готовит на печи-голландке, листать потрёпанные, разрисованные чернилами учебники дяди Васи, слушать, как завывает в трубе ветер и хрустеть зажаренными сухарями, которые хранились тут же в тряпичных мешочках, вместе с сушёной клубникой, шиповником…

18

Там, на печи, я погружалась в особый мир детских фантазий. Да, я родилась в этом самом доме, в нём прошло моё детство. Я выросла на его широких подоконниках из лиственницы, я пропитана его энергетикой, я скакала по его каменным заборам, и не было уголка, который бы не был обследован мною. В нём всегда было тепло, никогда не скучно, в него всегда тянуло, хоть он и не блистал изяществом и комфортом. И он часто мне снился и снится теперь. Он был просто удивительным, этот дом. И стоял на самом красивом месте – на высоком яру, откуда открывается потрясающий вид на Урал, гору Пещеру и прочие окрестности.  И вот это-то его и сгубило. Когда не стало бабушки и мамы, когда опустело наше родовое гнездо, территорию решил прибрать к рукам сосед, дачник из Магнитогорска, который уже оттяпал приличную площадь рядом, но которому хотелось ещё больше.

Отец почему-то за нас всё решил (а попросту – не смог противостоять нажиму городского соседа), и когда в один из весенних дней я смогла, наконец, выбраться в посёлок, дома уже не было. Как и всего того, что оставалось в нём. Его так спешно разорили и сровняли с землёй, что я не смогла НИЧЕГО взять себе на память. А ведь было что! Там оставалось столько интересных и просто дорогих для меня вещей.

Где они теперь? Вокруг высокий забор, с которым я никогда не смогу смириться.Ведь меня лишили моей истории, у меня отняли мою легенду… И лишь груда камней, лежащих под этим забором, молча хранит память о былых временах, о моих предках, о моём беззаботном, счастливом детстве.

Татьяна ИВАННИКОВА, корреспондент.

3 1 голос
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии